- В Сиэтле был, на "Боинге"... Потом - в Денвере... Но в общем - в Сиэтле...

Он вдруг приосанился, его взгляд стал жестким. Он оглядел зал, уперся руками в трибуну и кашлянул.

Из нутра трибуны что-то выпало, издав громкий металлический звук. Косинус посмотрел вниз, под трибуну, и, еще раз кашлянув, сказал:

- Будем говорить, положение наше, конечно, сложное...

- Баба придет, - шепнул мне Леха.

- С чего ты взял? - так же шепотом спросил я.

- А вилка упала, - ответил Леха.

- Какая вилка?.. - удивился я.

- Здесь вчера Ильин с двумя бухгалтершами киряли. Убрать забыли...

- Объемы работ резко сократились. Это, будем говорить, не наша вина: по всей стране - сокращение авиаперевозок и уменьшение объемов...

- Особенно по нему видно, - шепнул Леха.

- Самолеты простаивают, заказчиков нет. Кроме того, в прошлом году мы потеряли вертолет. По вине пилота...

- Чего на Сашку-то валить? - сказали из зала. Это был штурман Витя Судаков. - Привыкли на мертвых все списывать...

- ...Но поскольку у нас есть полоса и, будем говорить, наземная служба...

- ...Встретил я здесь священника дней десять назад, - продолжал Витя, - от вас, между прочим, вышел.

Косинус замолчал и начал слушать Витю, не перебивая.

- Подхожу, спрашиваю: "Какими судьбами, святой отец?" А он мне: "Вот, хотел договориться насчет Валаама: сделать несколько грузовых рейсов. Вертолетом". - "Прекрасно", - говорю, а сам вижу, его чуть ли не трясет. "Ну и как?" - спрашиваю. "Да разве ж можно - такие безбожные цены?!" - говорит, а сам чуть не плачет. "А сколько спросили?" - интересуюсь: все же договора за нашей спиной заключаются, правильно? - обратился он к залу. Зал молча слушал. Слушал и Косинус. - "Восемь тыщ в час, - говорит. - Я предлагаю восемьсот и регулярные рейсы. А они - нет и все... Но я же ведь тоже цены знаю, - говорит, - а не хотите - не надо". Ну, и как это назвать? - подвел итог Витя. - Две тыщи - и так запредел, а ему - восемь предлагают. Так какие же тогда заказчики к нам пойдут?!